?

Log in

Theorising Ireland

"Как вы думаете, какая форма для языка естественнее: прототоническая или деутеротоническая?" - спрашивает профессор МакМанус на занятии по древнеирландскому языку. "Деутеротоническая!" - хором отвечаем мы, потому что она простая и понятная, и в ней видна приставка, еще не успевшая изменить глагол до неузнаваемости. "А вот и нет!" - ехидно улыбается МакМанус. "Смотрите, tabair - это единое целое, союз приставки и корня, так сказать, а do-beir - это еще такое?! Это же unmarried couple, ну разве это естественно! Или, знаете, как в The Quiet Man: через месяц мы уже сможем пройтись по одной стороне улицы, а пока... а пока - только через дефис!" МакМанус заведует кафедрой ирландского языка в Тринити-колледже и его любят абслютно все. И неудивительно: кто еще расскажет вам мимоходом о тайной связи между "Изгнанием сыновей Уснеха" и авиакомпанией Aer Lingus (loinges!) и успокоит, что it's not a sin to buy a book? На лекции с восхитительным названием "Сказания былых времен" я неожиданно осознаю, что МакМанус отвечает на вопросы, которые когда-то привели меня к кельтологии. Круг замыкается, и мир обретает форму и смысл. Как все с необходимостью сошлось.

Здесь все удивительным образом на кого-то похожи. Капеллан Тринити внезапно оказывается двойником Дилана Морана, ребята из гэльского общества ужасно напоминают мне то мужа моей подруги, то моего школьного приятеля, напротив меня в университетском кафе сидит настоящий Стивен Дедал с немытой головой в свитере непонятного цвета, девочка по имени Эшлинг - вылитая Эшлинг из "Тайны аббаства Келлс", а всех красавиц древнеирландской литературы будто бы списали с четверокурсницы Дейрдре. An folt mar an bhfiach, an grua mar an bhfuil agus an corp mar an sneachta, серьезно. Меня до сих пор удивляет и восхищает, как обычные люди могут носить такие древние саговые имена. "Прости, я опять забыла, как тебя зовут" - дергает первокурсница за рукав председателя гэльского общества. "Финн" - отвечает он. "Ой, а мне все кажется, что ты Ойсин!" "Нет, - смеется он,  - Ойсин - это мой сын".

Ирландия - это не та страна, которая моментально приковывает взгляд. В ней нет ничего яркого, ошеломительного, неземного - ничего, что заставило бы застыть в ужасе и восхищении. Ирландия требует работы глаза и ума, в нее нужно вглядываться, вглядываться в эти зеленые поезда, в зеленый плющ на станциях, в благородный серый Тринити-колледжа. Когда вокруг столько серого, невольно начинаешь различать более тонкие оттенки, зрение обогащается, и мир вокруг становится объемнее. Я иду, уже немного по-джойсовски, по мосту О'Коннела, вслушиваясь в бесконечное hwatsh вместо what, мимо аптеки Hickey's - Ó hIceadha, от слова iccaid, "лечить", которое теперь значит "платить", то есть лечить честь, выплачивая установленную законом цену лица... Я люблю здесь все и без причины, и даже самый воздух этого города, и какой-то его внутренний ритм, смесь из бардических метров и никогда не смолкающей музыки на Графтон-стрит, однажды услышав который ты понимаешь, что и Дублин тебя слышит.

Imagining Ireland

В стране, где проблема миноритарного языка и national identity висит абсолютно над каждым уже много-много лет, ни дня не проходит без какого-нибудь замечательного народнолингвистического суждения. "Ирландский - второй язык в Европе, у которого появилась письменная традиция, ты знала?" - говорит мне моя хозяйка, инженер и по совместительству экскурсовод Сьюзан. - "Второй после латыни, и, естественно, на латынь ориентированный - поэтому грамматика такая сложная. Знаешь, все эти люди, которые говорят по-ирландски, они ужасно держатся за традицию, за все эти падежи [их два - О.], а давно уже пора все упростить!" Я даже не пытаюсь вступать в дискуссию, я научена горьким опытом, что это очень, очень сложная этика и лучше просто не лезть. Да, Сьюзан в совершенстве знает немецкий, если что.

Первая неделя в университете, я еще не до конца понимаю, что происходит, и пытаюсь определиться, какое же из всех этих зол я еще не пробовала на что же мне ходить. Меня привлекает курс с интригующим названием Imagining Ireland, и я в течение получаса пытаюсь найти аудиторию с не менее интригующим названием Stables. Сделав несколько кругов по заднему двору Тринити я, наконец, замечаю маленькую калитку, которая открывается студенческой карточкой и ведет в потайной сад. Мне страшно нравится это место, и я уже не хочу ни на какую лекцию, но преподаватель замечает меня через огромные окна аудитории и заводит внутрь, успев по пути выяснить, кто я, и объявить это студентам. "В этом семестре мы будем обсуждать пьесу "Translations" Брайена Фрила и "Основы знаний об Ирландии", исторический труд Джеффри Китинга," - говорит он. - "Ну для начала, кто-нибудь читал или смотрел Translations?" Я - единственная в аудитории - робко поднимаю руку, и мы пару минут обсуждаем пьесу и ее постановку в Театре Аббатства. "Ну, а что еще он написал?" Тишина. А между тем Брайен Фрил для Ирландии - фигура чеховского масштаба.

"Посмотри на Патрика!" - тихонько толкает меня в бок второкурсница Рощинь. В старинную аудиторию под названием Regent House (акустика названию вполне соответствует), прямо над аркой главного входа в Тринити Колледж, вплывает Патрик Де Пыр в мантии. Он читает современную ирландскую литературу на всех курсах и говорит на северном диалекте, а этого уже достаточно, чтобы считаться здесь странным. "Я побаиваюсь этого человека, от него чего угодно можно ожидать!" - провожает его огромными глазами Рощинь. А по-моему, он со своей мантией и northern odd manner очень даже неплохо вписывается в обстановку, и я еле-еле сохраняю во время лекции серьезное лицо, а из головы не выходит: "Добро пожаловать в Хогвартс". Пожалуй, никуда дальше кафедры ирландского я и не хочу.

Нерасказанные истории

Когда я была маленькая (читай: лет 13-15), я вела дневник не потому, что мне нужно было кому-то поплакаться или поверить свои тайны, как это обычно бывает, а потому, что боялась о чем-нибудь забыть. Эта маленькая фобия не помешала мне, однако, в силу неведомых причин лени бросить писать о всяких замечательных вещах, которые со мной периодически случаются. От самой первой нерассказанной истории - о нашем с tinkke путешествии по Исландии в июне 2012-го - остались только вот такие написанные ночью на коленке заметки. Черт тут что разберет, конечно, но все равно как-то от них тепло.

heimskur, desperate to show off, farðu norður og niður, jej, já-girls, if we find six wild horses we´ll steal them but we need only five, riðum, кит и конь, рыбачить из окна, одна на миллион, родственники эмигрировавшие 100 лет назад, что делать если вы заблудились в исландском лесу, полутролль и sigur rós, troll-fairy, iceland + denmark = laugh and hate, курган и предки, couchsurfing castle, снежки в час ночи на леднике, эти невозможные термины - но иначе же скучно, fake round object, is danish an ugly language, our stories  are so romantic, кости у порога, актриса в детском саду, capitals are no good, unleash your viking, forseti & foss, может кто-нибудь спасет, welcome on mars, антиподы на головах, лапоньки, it's unbelievable, i survived iceland, если вулкан будет извергаться - обязательно посмотрите

Not Constantinople

Никогда не знаешь до конца, кем окажутся твои хосты - и это один из моих любимых моментов в каучсерфинге. Единственное, в чем почти всегда можно быть уверенным, так это в том, что они - будь то музыканты из Кельна, которые играют ирландщину, или уездный врач из Оргозоло, который делает собственное вино - люди необыкновенные. Наши стамбульские хосты Ахмет и Нилай оказались убежденными коммунистами, и за пять дней мы успели познакомиться чуть ли не со всей местной ячейкой партии, узнать, как выглядят революционные усы и как называются слишком религиозные люди, ну и, конечно, послушать потрясающие мифы об СССР. Ахмет вообще ужасно напоминал Шатова - не только идеями и силой убеждения, но даже внешне (в фильме 1992 г.) - и если бы у меня за спиной не было груза родной культуры, заставляющего весьма скептично смотреть на подобные вещи, я бы еще как прислушалась. К слову о Достоевском, в Турции сейчас идет сериал с его участием. Сюжет фантастический: один из героев, девушка которого очень любила Достоевского, изобрел машину времени и решил сделать ей подарок, привезти любимого писателя,  но - вот ведь незадача! - обратно вернуть его не смог. И теперь Достоевский сидит в XXI в., пишет сценарии для ситкомов, которые, как водится, не может сдать в срок, и жалуется на бедность, а веселые турецкие друзья зовут его просто Досто. Говорит он, естественно, по-турецки, - но! - с прекрасными русскими субтитрами. И это правда очень смешно.

Вообще Стамбул - самый гостеприимный и дружелюбный город на свете, если только не читать о нем в новостях ну и, конечно, немного думать головой. Однажды в кафе у крепостной стены нас напоили бесплатно чаем - который в Турции, к слову, пьют из похожих на тюльпаны стеклянных чашечек, - просто потому, что мы помогли зажечь свечки! Ну а за чаем последовал большой вкусный ужин с хозяевами кафе и сидевшей там кроме нас индийской семьей... Что это за место, я, как вы уже догадываетесь, не скажу. Стамбульская атмосфера складывается из таких вот маленьких проявлений восточной любезности и "Lady, let me sell you this cushion!", из чистильщиков обуви со взглядом пророка и упитанных уличных котиков, которых там больше, чем людей. Оказавшись на очередной границе Европы и Азии, я осознала, сколько же в нас востока и как этот восток прекрасен. И  как он нужен мне, чтобы чувствовать себя дома.

Istanbul

Любой путеводитель по Стамбулу скажет вам уже в первом абзаце, что селиться лучше в туристических районах Султанахмет и Таксим, - наверное, именно поэтому мы с solveig39 и runa_kveld жили в Кадыкёе, на азийской стороне, и каждый день плавали в Европу через Босфор, в котором затонуло две империи.

Стамбул - это больше чем город. Это такой внепространственно-вневременной перекресток культур, охвативший немного Европы, немного Азии, и даже острова в часе пути. Там есть все: и осыпающееся золото византийских церквей, и шумные базары, и провинциальные дворянские усадьбы,  и небоскребы Манхэттена. Время тянется и завязывается в узлы, никакой линейности, никакой эпической дистанции - вот оно, все и сразу, выбирай что нравится.

Идея sailing to Byzantium появилась не зря: в Стамбул непременно нужно плыть. С моря он видится как универсальный восточный город из сказки - с белыми стенами, с куполами и иглами минаретов в дымке, с самоцветными россыпями, с криками торговцев на базаре и пением муллы  - единственным, что еще напоминает о времени. В этом порту рады путешественникам со всех концов света - даже из таких мест, которых нет. Вы можете выбрать страну по душе - скажем, Нарнию, - и не вызовете сомнений и подозрений. Баудолиновское такое ощущение.

В целом это все удивительно напоминает нас: страна всеобщего бардака, не восток и не запад,  безалаберное отношение к культурному наследию - что к османскому, что к византийскому, - и при этом удивительная атмосфера и удивительные люди. И да, никаких "все бегут" - при 15-то миллионах! Работая по 50-60 часов неделю, здесь все же пьют вечерами кофе за низкими столиками, запросто ходят друг к другу в гости и даже находят время на строительство светлого будущего. Это одно из немногих мест, где еще можно во что-то верить.

Гипертекст:

Про синестезию


Debout sur le Zinc - Je cherche encore

Я случайно зацепилась за эту песню еще здесь, когда solveig39 уехала домой, а я осталась одна в блоке - собирать чемодан и доделывать очередную таблицу по своему средневаллийскому роману. У меня были длинная зеленая юбка и оранжевая сумка, на улице было очень холодно, ярко и бело, что неизбежно вызывало мысль о начале чего-то совершенно нового и, конечно, значительного. Тогда она звучала еще как-то издалека, слишком по-весеннему, еле-еле пробиваясь через январскую Долорес О'Риордан с ее Aerials и When we were young. А потом случился Копенгаген, станция Sydhavn на голубой ветке, на платформе утро, ветер и конец февраля, красный поезд до Nørrebro, блестящие мостовые и удивительный свет на узких улочках, свет неописуемого цвета и текстуры, скользящий по фасадам старого города, и цветы на улицах, и я несу домой желтые нарциссы и форзицию, а воздух влажный и матовый.

Читать до середины июняCollapse )
Представьте себе, что вы живете в Тыве, худо-бедно говорите по-тувински (по-башкирски, по-бурятски, по-якутски + 100, нужное подчеркнуть), да и не нужен он вам особо - ну разве что бабушкины сказки послушать, - все равно ведь все теперь по-русски. И тут приезжает какой-нибудь бразилец, который говорит по-тувински получше вас, знает кучу народных песен, увлеченно рассказывает, что у вас тут творилось 8 веков назад, и обходит всех окрестных бабушек, записывая за ними. Что вы будете чувствовать?

Вероятно, краткий прилив восхищения и национальной гордости, за которым последует мысль: "А какого черта?"

Если вы хотите заниматься - да еще и, не дай бог, научно - миноритарными языками и культурами, придется являть чудеса тончайшей этики при соприкосновении с их носителями.

Любая культура герметична по определению, и главное отличие "больших" культур от "маленьких" в том, что первые выработали защитный механизм разделения на "культуру для себя" и "культуру напоказ" (глобализация культурный обмен раз-два кокошник кулебяка...), а вторые - нет. Миноритарная культура со своим кодовым языком - это нечто хрупкое,  семейное, интимное, и обращаться с ней надо очень бережно.

С тех пор как я начала заниматься ирландским, меня не покидает чувство лингвистической вины. Мне неудобно говорить ирландцам, что я кельтолог и даже что я просто учу современный ирландский: я чувствую себя студентом-биологом, препарирующим двухголовую лягушку, чтобы потом засунуть ее в банку и отправить в кунсткамеру. Далеко не все понимают, что язык можно учить без практической цели или злого умысла, just for the sake of it. И это даже не тешит уязвленную национальную гордость: скорее, молодому поколению будет обидно, что кто-то чужой говорит или хочет говорить на ИХ языке, на котором большинство из них говорить не хочет и не может. И мне стыдно перед ними, ужасно стыдно! Рана после ампутации одного языка и пришивания другого еще слишком свежа, и лезть туда - ох... Сложная, очень сложная этика. И культурный бардак впридачу.

Íslenska

Не прошло и месяца, как я попала наконец на исландский - и это единственный предмет, который вызывает у меня совершеннейший восторг. Наш преподаватель-исландец говорит на смеси датского, исландского и английского,  а то и вовсе на fælles nordisk'e, так что я порой не понимаю, то ли это датское слово с исландским произношением, то ли исландское - с норвежским... К слову, наша группа - это американец, который говорит по-норвежски, англичанин, который никаких скандинавских языков не знает и неизвестно как понимает всю эту бурду, датчанка, которая частенько вставляет в речь шведские словечки, еще куча датчан, нидерландец, поляк и я.

Так вот, исландец наш мало того что произносит t в причастиях и noget! пишет слова типа laugardagur как laugardagr, что вообще-то слегка по-древнеисландски, так еще и постоянно выдает фразочки вроде  bókin er... revolutionary på en måde*. Первое слово исландское, английское, думаю, все узнали, все остальное - по-датски. Не понимаю, почему мне так нравится подобное смешение языков, я ведь по логике должна бы бороться за их чистоту, но ничего не могу с собой поделать.

Еще одна особенность - он приводит этимологию каждого слова с соответствиями во всех возможных языках. И с очаровательными комментариями а-ля afmæli < mæla: lidt... morbid etymologi for "fødselsdag"**.

И вообще, проникаясь образом мыслей и картиной мира преподавателя, чувствуешь себя студентом школы в Кармартене. Allt fint... det lyder ikke sérislenskt. "Fin" er jo ikke et germansk ord, det kom fra Anglo-Normandsk... så er det ret nyt***. Ну да, 10 веков назад - совсем недавно. И надо же мыслить такими категориями!

А перед этим он рассказывал, что "sæll, которое употребляется в приветствии - это очень старое слово, и означает оно dýrlingur (и мимоходом: darling!), то есть, helgur maður. Не знаю, приветствовали ли так друг друга исландцы before Christ and saints, но слово было точно".****

ПереводыCollapse )

Upd. Чуть не забыла! Образование слова kerling (баба, жена, старуха) от слова karl (мужчина, муж, старик) он сравнивал с сотворением Евы из адамова ребра: krl - костяк корня - остался, а вот гласный под влиянием суффикса - уменьшительно-ласкательного, заметьте! - поменялся на более нежный и женственный...
Fantastic!

[fan'tastik]!

Ну вот, приехали. При всей моей категорической нелюбви к sci- fi'ю со всеми этими межгалактическими войнами, кучей техники, бластерами, роботами, провалами в не те измерения, смешными инопланетянами и страшными картинками будущего, за 4 дня я посмотрела 8-о и 9-го "Доктора" (полнометражка + 13 серий) и посылаю ВВС волны любви и нежности.

Девятый Доктор говорит с потрясающим северным акцентом, произносит эту страшную закорюку в but и на ступеньку опускает гласные, прям как я люблю. Если бы еще th как t/d... то был бы он ирландцем.

Loppemarked

Блошиный рынок - это одна из самых фантастических вещей, которые только есть на свете. Что может быть лучше, чем собранные под одной крышей стеклянный пистолет, всевозможные трубки, шпага, наручники, деревянные крученые посохи волшебника, старые фотографии, расписные наперстки, связка ключей на металлическом кольце, ящики из-под пива с надписями, часовые механизмы, банки из-под чая, шляпки с вуалью, сундуки всех видов и размеров, диванные подушки, расписные лошадки, формочки для кексов, спички, разноцветные склянки, старопечатные книги, Умберто Эко по-датски,  фонари, таблички на почтовый ящик, гиацинты в рюмках etc. etc.

Я теперь счастливый обладатель двухтомника Х.К. Андерсена 1877 года издания и сундука средних размеров.








Когда у меня будет свой дом, в нем будет миллион вот таких неведомых и прекрасных вещей. Hvor glæder jeg mig til det...

Гипертекст:

Королевство

Это удивительная страна.

Тут гуляют по кладбищу с колясочками, студенты после пар могут выпить пива прямо в универе (а летом и на кладбище), частенько вместе с преподавателями, что такое "части речи" филологи узнают только во 2 семестре 1 курса, а одна и классических книжек по грамматике называется "Dæmonernes port", что в вольном переводе означает "Адские врата".  Датчане не упускают случая поговорить о свободе от предрассудков, равенстве и терпимости, отрицают всяческие границы, и при этом остаются самым закрытым - по крайней мере, из виденных мной - обществом в мире. У них максимально снижен порог болевой чувствительности к словам (Our humour... they say black humour... it's not actually rude, it's just the way we talk to each other), и при этом они совершенные дети. Может я и пойму эту странную культуру в ближайшие полгода - пока мне в ней не очень уютно, хотя и нравится.

Программа под кодовым названием undo your mind продолжается.
Я рассказала бы об Ирландии, потому что резок ветер сегодня ночью, и волны  в пруду под окном темнее, чем в Ирландском море и холоднее, чем в Северном, и бог знает, чей корабль вот-вот ударится носом в стекло. Но этой сказке надо дать постареть еще чуть-чуть, иначе она так и не станет сказкой. Пусть полежит еще немного в шкатулке, как сухой чайный лист: совершеннейшая магия в RIA, колокола Christ Church, потрогать туман, борода Фергуса Келли, tord plural и мурлыкающий коркский акцент, синяя дверь Норы Барнакл, собор, похожий на перевернутый ковчег, и эти прерафаэлитские женщины на ребрах... От ирландского чая надо отказываться 6 раз, даже если вы пьете уже десятую чашку (размером с две обычных), так что подумайте хорошенько перед тем, как я все это заварю.

Я рассказала бы о Византии, о золоте и смальте, о том, сколько я видела сквозь века, о многоцветном очаровании востока, что лежит в основании западной культуры, о небесном голосе Дивны Любоевич и о тихо плещущейся речи Милорада Павича, о перекрестке балканских дорог, о парящем куполе Св. Софии, о том, как я сидела на последней лекции Тяжелова и думала, что все-все теперь  понимаю, и как же все это прекрасно и как невыразимо, и как я не хочу выныривать обратно в далекий 21-й. Но это миф весенний, тающий,  восковой, и я не рискну доставать его из шкатулки сейчас.

Я рассказала бы о Дж. Р. Р. Толкине, о том, как когда-то не смогла прочитать "Сильмариллион", но чуть ли не наизусть знала его лингвистические статьи, как мечтала заниматься искусственными языками и понимать леницию в синдарине, как потом попробовала его английский и как со мной случилась первая ситуация узнавания, когда я читала "Хоббита" сидя под кустом в Таврическом саду, как Минас Тирит похож на брейгелеву Вавилонскую башню, как поменялись местами восток с западом и север с югом и как же это все все-таки красиво и, простите, средневеково. Но эту сказку я еще слишком плохо знаю.

Так о чем же тогда рассказать?

...cast an Eastern enchantment over me.

"Нет ничего приятнее, чем выдумывать новые миры. Забываешь, как непригляден тот, в котором мы все живем. По крайней мере мне в то время так представлялось. Не понимал я, что придумывание новых миров в конечном счете приводит к изменению нашего."

У. Эко, "Баудолино"

Я всегда по-хорошему завидовала людям, умеющим обращать реальность в миф, как, скажем, willie_wonka или quod_sciam, а из мифа делать чистейшую реальность, как старина Умберто (с) или Милорад Павич. Хоть я и сторонник порождения реальности сознанием, у меня мифотворчество неизменно застревает на стадии memoria (о, если бы так крепко и так детально запоминалась "нужная" информация!), и будь мой миф выверен в каждой подробности, десятки раз проговорен на разных языках и с разными вариантами развития сюжета в процессе elocutio - до actio дело так не доходит. Нет, я оставляю ему определенную свободу воплощения - но он предпочитает вовсе не облекаться в бренную пространственно-временнýю плоть, остается за гранью, и лишь спустя долгое время появляются по сю сторону какие-то его отголоски - мол, не забывай. И так, пожалуй, честнее - как с незаписанными мандельштамовскими стихами в "Шерри-бренди".  Что же до inventio - миф невозможно выдумать специально. Он просто однажды появляется в твоей голове, как - не побоюсь этого слова - откровение, и с ним приходится жить.

Og så videreCollapse )

Но почему же до сих пор все мои мифы так по-джойсовски заканчивались?..

Гипертекст:

Немного походных заметок про наши с solveig39 праздношатания по югу Франции. И это далеко, о, далеко не все!

Про патриотизм

Окситанцы очень гордятся тем, что они окситанцы, читают газету “Midi libre” (что значит “Свободный юг”) и изображают катарские кресты на всем подряд: от флагов до хлеба. Вот это я понимаю – патриотизм, а не то, что у нас в школах собираются вводить.





Про все остальноеCollapse )